Январь
В детстве все верят в чудеса,
В Деда Мороза, в Меч из камня, в волшебную лампу.
Мир кажется огромным и светлым,
Детский двор – необъятным, просторным,
Небо – глубоким, синим и всепонимающим,
Родители – мудрыми, взрослые – верными.
Мироустройство кажется простым, пусть порой несправедливым:
Нельзя много есть шоколада, мультиков смотреть перед сном…
И лишь иногда возмутит безмятежье детства
Вселенская тоска в отцовых или материнских глазах…
Февраль
Холод… Он проникает сквозь одежду и кожу.
Лед сковывает дороги и мысли.
Пурга завывает, увлекает куда-то во владения Снежной королевы…
Не видно ни зги, и скользко, что хоть кричи от обиды,
Когда завтра разболится ушибленный сегодня бок.
Солнце яркое, но не греет, и от этого тоже обидно.
Холодно, как в Лапландии, но нет северного сияния.
И от этого тоже досадно.
Есть ли выход из замкнутого круга зимы?
Ждешь весны, как избавления, но вот будет ли весна им?
Март
Весной все маршруты меняются,
И тот путь, что прошёл вчера, уже не годится сегодня.
Ручьи бегут уже по другим руслам,
Снежные ловушки ждут в других сугробах,
Мокрый асфальт выглядывает уже в других местах.
Но с утра по-прежнему не хватает света.
А если идёт дождь – считай, совсем пропал.
Вода во всех её трёх состояниях
Неумолимо преграждает путь каждому,
Кто рискнул выйти с утра по своим людским делам.
Апрель
Тишина, ни единого шороха, только иногда, чуть-чуть:
КАП-КАП как гром среди ясного неба.
Лежишь на кровати, кутаешься в плед,
Мечтаешь о кружке горячего шоколада,
Но подать его некому: одних уже нет, другие еще не пришли.
Мир снова кажется огромным, как в детстве.
Но он пугает теперь, ведь в нем есть зловещее КАП-КАП.
Слушаешь, как умирает снег,
Как плачет зима по своим сугробам, снежинкам, расписным окнам,
По своим чудесам. Сожгли ее, ведьмочку!
Май
Снова возвращается холод вместе с северным ветром.
Предбанник лета – послесловие весны.
Время новых встреч и новых разлук.
Мы моем окна в надежде, что их свет привлечёт хоть кого-нибудь,
Кроме ночных мотыльков и капель дождя.
Выносим старьё, чтоб через год заполнить освободившееся место
Новыми ненужными вещами.
Меняем одежду – тулупы на платья,
А валенки – на сандалии.
Но только кожу так быстро не поменяешь.
Июнь
Мир вырван из холодящих объятий весны.
Время новых свершений, новых надежд.
Время летних ночей,
Долгих бесед на балконе
Под блестящими звёздами и чёрными небесами.
Время, когда стучатся в окна
Зелёные лапы берёз, осин и лип.
А писк мухи, летающей вокруг лампочки,
Как комета вокруг светила,
Не раздражает, а приятно баюкает, как в детстве.
Июль
Жара плавит мозг, словно взрыв пластмассы.
Чтобы быть пьяным, не нужны ни алкоголь, ни ЛСД.
Рубеж года – и ждёшь чего-то сверхъестественного.
Но кроме жары, ничего удивительного нет.
Кажется, всё прошло, но то ли ещё будет!
Глядишься в прошлое, как в зеркало чаровницы,
Но чтобы вспомнить хоть что-то,
Приходится прыгать с крыши или топиться,
Чтобы жизнь перед глазами пролетела.
Главное: чтобы было потом кому тебя спасти.
Август
Сводит с ума запах сирени…
Фиолетовый цвет оккупировал серый город.
Ты впервые не боишься будущего
И поэтому катаешься на чёртовом колесе,
Ставишь на будильник по утрам «Нирвану»,
Не хочешь сжечь Рим и казнить Архимеда.
Как мальчишка, лазаешь в сад за цветами,
Ставишь их в вазу, безжалостно подрезая внизу…
И вдыхаешь с удовольствием прелый запах в лесу:
Скоро, скоро придёт твоя старость.
Сентябрь
Мир снова тонет в воде и в цветах.
Листья сыплются вниз, даря своё золото земле.
Чёртово колесо остановилось:
То ли на проверку, то ли заржавело из-за дождей.
Окна больше не привлекают никого,
Даже капли обходят его стороной,
И когда идёт дождь, карниз не отзывается на него стуком.
Он, как греческий стоик, хранит надменное молчание.
И лишь одна берёза, зелёная,
Из упрямства, по-прежнему стучит в твоё окно…
Октябрь
Город, как танки, обступают серые тучи.
Они посылают десант влаги на земли.
Капли сбивают с деревьев последние листья на землю,
Ветер их хочет спасти, но делает только хуже.
Ты снова в кровати, кутаешься в плед.
Но теперь есть кому подать тебе шоколад.
И есть с кем вместе кутаться в плед –
А тогда и шоколада не надо.
Жаль, что это время – застывшее время покоя,
Продлится, пока жива осень.
Ноябрь
Осень борется из последних сил.
Но всё чаще – заморозки на стеклах,
Которые ты отогреваешь дыханием
(Лишь бы губы к стеклу не прилипли!),
Тонкий лёд на утренних лужах…
Всё пронзительней становятся в тумане крики
Последних отлетающих птиц –
Или последних приходящих людей.
И всё чаще ты смотришь на запад –
Там, где чернеет, страша и маня, таинственная арка.
Декабрь
Умирать в декабре тяжело.
Хоронить – и того тяжелее:
Заступом вгрызаться в мёрзлую землю
Под карканье мокрых ворон,
Под завывание ледяного ветра,
Под соснами, что машут головой, как будто пьяные великаны…
Искать могилу потом тяжело –
Проваливаясь в сугробы,
Обманываясь чёрными пятнами надгробий
Чужих судеб и чужих трагедий.