Меня зовут Маркус Роков. И я вампир. Меня обратил еще Леонардо Да Винчи, и я когда-нибудь расскажу вам эту историю.
Я стою на страже спокойствия вампирского общества. Нас немного, и Инквизиция следит за нами. Если кто-то из нас нарушит Закон, Инквизиция имеет право убить этого человека. Поэтому я слежу, чтобы мои собратья не совершали преступления против простых людей, и если необходимо – заметаю следы.
Инквизиция знает, что кто-то всегда на шаг впереди. Но не знает, что кто-то – это я. Пусть дальше так и продолжается…
1
Эта заметка в газете сразу привлекла мое внимание. Заголовок бросался в глаза: «Новая жертва еще моложе». В заметке говорилось (довольно сухо, чтобы не испугать население) об очередном ритуальном убийстве. Газетчики уже заприметили, что каждая новая жертва оказывается моложе предыдущей. Вчера была убита 20-летняя студентка Колледжа искусств им. Рудольфа Гийома. Ее звали Аннет Селински. Она, как и остальные жертвы, была убита в лесу, на пне, и у нее, как и у остальных пяти девушек, была четвертая группа крови – самая редкая, что не могло не обратить на себя внимание.
Надо сказать, за этими убийствами я следил уже давно и начал собирать кое-какие материалы, и только ждал звонка. Кто-нибудь из родственников убитых должен был рано или поздно позвонить.
И действительно, после полудня, когда я отдыхал на кушетке после сытного обеда, раздался телефонный звонок. Меня часто укоряли за то, что у меня в кабинете стоит старомодный телефон с диском, тогда как все частные детективы давно обзавелись модными штуками с автоответчиками и голосовыми будильниками. Я не понимал – зачем? Чтобы заказы принимать через автоответчик? Да кому надо, те дозвонятся. По правде говоря, я и сотовые телефоны не любил, но приходилось один таскать с собой, чтобы уже окончательным букой не прослыть.
– Детектив Маркус Роков? – раздался взволнованный мужской бас в трубке.
– Да, слушаю.
– Меня зовут…
– Андриан Селински, – прервал я звонившего. И добавил: – Я знаю.
– Как вы догадались? – удивился собеседник. – У вас определитель номера?
Я усмехнулся и произнес:
– Ну, уважаемый барон, я не пользуюсь такими примитивными штуками. Я узнал вас по голосу. Стоит мне единожды услышать человека – я навсегда запомню его голос. Вы звоните мне из-за убийства вашей дочери?
– Да, это страшная…
– …трагедия, я знаю, – вновь перебил я. – Подъезжайте ко мне через два часа, я буду свободен.
– Через два часа я не могу. У меня совет директоров…
– А я не могу в другое время. Так что звоните завтра…
– Но… Хорошо. Я подъеду.
Честно говоря, мне было без разницы, когда этот толстосум подъедет – через два или через три часа, или через пять минут. Времени у меня была уйма. Просто необходимо было держать марку.
2
Через два часа Андриан Селински, барон, директор «Электриэшн компании», был у меня в кабинете. Это был невысокий лысенький старичок (удивительно, как рано эти бароны лысеют! За свою жизнь я не встречал еще ни одного барона старше 40 лет, который бы оставался волосат) с бегающими глазами и толстыми бородавчатыми пальцами. На пальцах у него, кстати, было огромное количество колец и печаток.
– Откуда это у вас? – спросил я вместо приветствия и показал на печатку, на которой был изображен феникс, сгорающий в огне.
– А это… Это Аннет мне подарила на 45-летие, – барон потер печатку.
– Откуда она его взяла?
– Не знаю. Купила наверно. А почему вы спрашиваете?
– Дайте мне печатку.
Барон послушно снял феникса и протянул его мне с выражением глубокого удивления на лице.
– Благодарю. Итак, – я спрятал печатку в ящик стола, – когда вы видели Аннет в последний раз?
– Погодите… Ну так нельзя… Сначала мы должны обговорить сумму за расследования, я должен…
– Барон! – произнес я мягко. – Вы хотите, чтобы я нашел убийцу?
– Конечно!
– Тогда отвечайте на вопросы. А о цене поговорим потом. К тому же вы уже внесли аванс! – Я кивнул на ящик стола, где скрылась печатка.
Барон сглотнул и кивнул.
– Итак, – продолжил я, – когда вы видели Аннет в последний раз?
– Позавчера. Она закончила семестр, и они с друзьями отправились отмечать… – Барон защелкал пальцами. – Я не помню, куда, – беспомощно сказал он.
– Вы забыли. Вы вообще, похоже, мало заботитесь о своей дочери. Точнее, заботились. Так нельзя.
– Да что вы об этом знаете! – возмутился барон. – Да что вы вообще обо мне знаете?
– Много чего, – усмехнулся я и решил включить режим Шерлока Холмса (на самом деле, это с меня старина Артур списал своего кокаиниста – я на тогда очень плотно торчал, кстати говоря). – Например, что вы приехали ко мне на автомобиле со стороны Сиреневого бульвара. – Глаза барона становились всё больше, а лицо по мере моей тирады выражало всё большую степень удивления. – Почему я это знаю? Ваш правый ботинок заляпан в грязи, а недавно прошел дождь и парковочные места со стороны Сиреневого бульвара утонули в грязи. Вы вышли со стороны пассажира, попали правой ногой в грязь, затем выругались на растяпу-водителя, а левой ногой встали уже на чистую мостовую. Это всё вместе означает, что вы пожаловали ко мне прямо с совета директоров, потому что ваш офис расположен как раз в стороне Сиреневого бульвара. Также с утра вы ели только тосты… Позвольте… – я вгляделся в усы, – с маслом, а это не завтрак такого уважаемого джентльмена, как вы. Значит, вы ели набегу, второпях. Куда торопились? На тот самый совет директоров – вы боялись опоздать. А поскольку из усов маленькие крошки еще не выветрились, это значит, что вы ели сразу после звонка ко мне. А еще вы пили виски, судя по запаху, Bushmills. Знаете, чтобы заглушить стресс, лучше пить не алкоголь, а пустырник или валерьянку, на крайний случай корвалол. И вообще, нечего переживать. Хорошо, что вашу дочь убили. С ней могли произойти гораздо худшие вещи…
– Что вы имеете в виду? – возмутился барон. – Что может быть хуже смерти?
– Есть масса вещей, которые хуже смерти. У мне поверьте.
Барон в недоумении уставился на меня. Я расхохотался.
– Похоже, вы не всерьез меня воспринимаете, – проговорил посетитель.
– Я-то как раз всерьез, – я наклонился к барону. – Похоже, что это вы не понимаете, насколько серьезно дело. Ваша дочь участвовала в кровавом ритуале…
– Что значит «участвовала»? – вновь занервничал барон. – Она – жертва!
– Жертвы себя так не ведут, – отрезал я. – У вас есть фото с места преступления?
– Разумеется! Инспектор Седов дал мне копии. Это ужасно… – Барон вынул из внутреннего кармана пиджака фото и подал их мне.
– Ага… – Я склонился над фотографиями. – Так я и думал. Где тут север? Ага, вот мох, вот тени. Вижу. Головой на запад… Этот пень служил алтарем. Видите, ее никто не привязывал. Во-первых – не за что, во-вторых, на руках и ногах нет следов от веревки. Похоже, он добровольно разделась и легла на алтарь, раскинув руки и ноги. Вот только зачем?
– У нее вся грудь и плечи залиты кровью… Кошмар! Похоже, ее пытались съесть заживо!
– Почему пытались? Съели. Только не заживо. И не совсем съели. – Барон опасливо косился на меня, не понимая, шучу я или всерьез. – Обратите внимание на выражение лица. Почему оно не застыло в ужасе? Она улыбается. Похоже, что она была счастлива. Разве так улыбаются жертвы ритуалов?
– Ее одурмали! – выкрикнул барон. – Накачали наркотиками! Напоили!
– Не впадайте в истерику. У вас есть заключение судмедэксперта?
Барон подал мне сложенную вчетверо измятую бумажку. Его пальцы дрожали.
– Ага, – вчитался я. – Алкоголя или наркотиков в крови не обнаружено. На теле обнаружена кровь двух групп – первой и четвертой… У Аннет какая группа?
– Четвертая.
– Четвертая… Довольно редкая. Запомним… Ну кто так составляет экспертизу? А, доктор Лавинская… Понятно. Вечно у нее голова не о том думает. Ну и к чему, что следов насилия нет, это и не важно. А вот характер ран на шее и лице не указан, только на груди. Зачем мне грудь? Возьмите обратно, – я протянул заключение эксперта барону. – Придется самому осмотреть тело.
3
Мы вышли из морга. Барон закурил и закашлялся.
– Бросайте курить, барон, – сказал я. – Вредно.
– Да я уже…
– Знаю, десять лет не курили. А тут за два дня уже вторую пачку приканчиваете. Так нельзя.
– Откуда вы знаете?
Я снисходительно улыбнулся и проговорил:
– Вы сначала пустую пачку вытащили, помяли и в левый карман засунули. Там же носовой платок, если вы его ищите…
– Спасибо, – барон вытянул платок и протер лоб. – Я как будто с ума схожу… Что понадобилось бедной девочке в лесу?
– Не знаю. Пока не знаю. Но скоро я устраню этот пробел. А вы отправляйтесь домой и подготовьте карту канализации. Мне нужна подробная карта, со всеми ходами и выходами.
– Зачем? – оторопел барон.
– Надо.
– Это поможет установить убийцу?
– Еще как.
– Хорошо. Тогда я пойду?
– Идите.
И барон засеменил прочь, смешно перебирая ножками. А я вернулся в морг – за едой.
4
Во второй половине дня я побывал в колледже, где училась Аннет (типичное снобское заведение для богатеньких буратино), выяснил название клуба, в котором студенты собирались отмечать свой «экватор», и вечером, соответствующе одевшись, направился туда.
Сначала охранник не хотел меня пускать, видимо, ввиду возраста (а выглядел я далеко за 30), но, увидев мое удостоверение агента Интерпола (кстати, настоящее), посторонился. Я проследовал сразу к барной стойке.
В клубе гремела музыка, звучал очередной хит (а я уже и счет им потерял, и пусть каждый хит – песня навсегда и так далее), на танцполе дергались мальчишки и девчонки, впервые познавая друг друга в движении тел. Вот мы в свое время серенады слагали, под окном ночи не спали, пели как умели, к девушкам до свадьбы не прикасались… А эти нынче – подрыгаются на танцульках, и в кроватку… Ну ладно. Каждому времени свои нравы.
Итак, я подошел к барной стойке, заказал «отвертку» и принялся осматриваться. Алкоголь, правда говоря, мне никакого удовольствия не приносил, но что-то пить надо было, иначе мой вид был бы несоответствующим.
Очень скоро я приметил двух бледных молодых особ. Они танцевали только друг с другом, так искусительно двигались, что взгляды многих парней (да и девушек тоже) были прикованы исключительно к ним. Я тоже принялся глазеть на этих дамочек.
– Нравятся? – вдруг спросил меня какой-то бледный субъект в темной шляпе, подсевший на соседний стул.
Я посмотрел на него. В полутьме, да еще наполненной вспышками и сверканием, черты лица было сложно рассмотреть. Глаза субъекта были направлены на девушек.
– Да, – ответил я и напрягся. – Твои?
Субъект кивнул.
– Симпатяги, – оценил я и просил как бы мимоходом: – А вчера тут студенты вечером отдыхали, не видел их?
– Ну видел. А что? – субъект воззрился на меня и видимо напрягся. – Ты из полиции?
– Не, расслабься. Просто ищу тут кое-кого…
– Из студентов?
– Из студенток.
– Ага. – Субъект подумал. – Есть у меня тут на подборе студентки. А эти что – не интересуют? Их сразу две.
– Ой, я же не молод, уважаемый. Как я с ними двумя справлюсь? Мне надо одну, но такую, чтоб ух!
Субъект замигал и вдруг улыбнулся.
– Ладно, – сказал он и хлопнул меня по плечу. – Будет тебе ух!
5
«Ух!» оказалась скромная рыжеволосая девочка лет двадцати. Она робко постучалась и вошла в снятую мной комнату на втором этаже клуба.
– Не бойся, – сказал я и похлопал по кровати рядом с собой.
– Раздеваться? – спросила она, закрывая дверь и шагая ко мне.
– Зачем? Лучше сядь. Скажи, ты вчера тут студентов видела?
– Студентов? – спросила девочка дрожащим голосом, усаживаясь рядом.
– Да не бойся ты. Не собираюсь я спать с тобой. Мне нужна информация…
– Так вы бы так спросили, зачем было меня снимать?
– Слушай, хватит притворяться, – произнёс я. – Сибилла, это не смешно. Мне нужна информация.
Девочка вскинула голову.
– Видела я этих студентов, – злобно проговорила она. – Амадеус тебе ничего не рассказал? Они тут костями трясли, потом драку устроили знатную, разорви тебя гром! Вот и пришлось их выдворить.
– Ага. Выдворить, – я улыбнулся. – И Аннет с ними была? И не делай вид, что не знаешь, о ком я говорю.
– Маркус, ты затеял не ту игру. Оставь дело Аннет. Тем более, что это не мы с ней сделали.
– А кто же?
– Я не знаю. Мы их просто выставили из клуба, и всё. И Амадеус, и охранник тебе это подтвердят.
– Амадеус не догадался, кто я, хотя нюх у него будь здоров. И ты лучше не говори ему об этом.
– Ладно, ладно, не скажу, – проворчала Сибилла. – Я и сама, пока ты меня по имени не позвал, не догадалась, кто ты. Детектив, мать твою через семь гробов левой ногой в правый глаз!
– Полегче, Сибиллочка!
– Не надо меня успокаивать, карамба! – взревела Сибилла и вскочила на ноги. Я такой и помнил ее: овеваемую ветром и морскими каплями, всклокоченную, злобную, с бешеным блеском в глазах, с саблей в одной руке и мушкетом в другой, орущей своим матросам, берущим на абордаж очередное судно. Хороша была чертовка, жаль, что пуля – дура. – Так. – Сибилла заходила по комнате, глубоко дыша. – Я уже почти успокоилась. Деньги заплатишь, чтобы все правдоподобно было? – вдруг спросила она.
– Конечно. – Я вынул кошелек и отсчитал банкноты. – Держи. Тут больше, чем надо. Скажешь Амадеусу, что была лапочкой. Итак, куда пошли студенты после того, как вы их выставили?
Сибилла взяла деньги и раздраженно спросила:
– Почему бы тебе их самих не спросить?
– О, во-первых, они разъехались, во-вторых, у них такие папаши, что с ними лучше лишний раз не связываться.
– Ты же не робкого десятка.
– Ну не робкого.
– Так почему, дьявол тебя побери…
– Потому, что об этом никто не должен знать. К тому же не в студентах дело. Их-то вы выставили, а вот Аннет осталась здесь…
– С чего это ты решил, дьявол тебя дери?
– Тогда что делает ее браслет вон там, под шкафом? – я указал рукой.
Сибилла скосила глаза. Из-под ножки шкафа виднелся изумрудный браслет, слишком дорогой, чтобы он принадлежал кому-то еще, кроме дочери барона.
– Да, это ее, – сказала девочка, вытащив браслет. – Откуда он здесь взялся, тысяча чертей? – она повертела его в руках и отдала мне.
Я тоже принялся его рассматривать. Следов крови нет, нитки целые. От одного изумруда откололся кусочек. Дорогая игрушка!
– Не знаю, – сказал я. – У тебя надо спросить. Твоя же комната.
– Моя, но я вчера не работала, просто в баре сидела…
– Так, понятно. А кого-нибудь видела подозрительного?
– Да тут другие типы-то и не ходят…
– Ну, а подозрительные из подозрительных? С кем болтала Аннет?
– Да был тут одни. Длинный, как бом-брамсель, и, судя по всему, богатый, как губернатор Ямайки. Все около Аннет ошивался. Какой-то мальчик, совсем салага, попытался ее на танец пригласить, а этот, длинный, как рявкнул на него, как черт усатый. Мальчишка чуть со стула не свалился, а потом слинял на всех парусах.
– Ясно. Как он выглядел, этот длинный и усатый?
– Морда у него приятная была, хоть я не люблю усатых. А у этого усы ничешные такие были. Как у Боярского в «Трех мушкетерах». И обходительный такой, как лакей. И на стульчик Аннет подсаживал, и снимал со стульчика. Потом они наверх пошли…
– Просто так, и с Амадеусом не поговорили?
– Неа… Тысяча чертей, якорь мне в бушприт! Как же я сама на это внимания не обратила?! Нет, не поговорили. Амадеус еще так спокойно на них посмотрел… То есть, вроде спокойно, а у самого кишки кипят.
– Ясно. И раньше ты этого усатого не видела?
– Нет, не видела.
– Всё понятно. Ну бывай, разбойница!
И я вышел из комнаты, захватив с собой браслет.
6
Затем я поехал к барону. Спросив о длинном и усатом, я узнал, что Аннет в последнее время общалась с каким-то типом из колледжа по имени Виктор. Он был очень высокий и худой, как жердь, да и усы у него наличествовали. Правда, как у Боярского или нет, барон мне не сказал, так как «Трех мушкетеров» не смотрел. Этот типчик барону сразу не понравился.
Забрав карту канализации, я попрощался с бароном. Мне даже смешно стало, когда я увидел с какой надеждой он на меня посмотрел на прощание.
Наведавшись в колледж, я узнал, что Виктор – это Виктор Салахин, новый преподаватель музыки. Он и вправду был высокий и носил усики («маленькие, как тараканчики», – сказала директриса). Директриса назвала мне также адрес, по которому проживал пресловутый Виктор. По пути к усатому субъекту я зашел в магазин и купил набор цветных мелков и четки.
Конечно, Виктор по указанному адресу и не жил. Дом вообще шел под снос. Однако я пробрался через красно-белые ленточки и проник под своды здания. Я очень быстро нашел выход на задний двор. Ого – вот и она: канализация. Такие, как Виктор, всегда выбирают дома с канализациями.
7
В городской клоаке вонь стояла нестерпимая. Даже я ее чувствовал, хотя и рецепторы почти сразу заблокировались. Было темно, но мои глаза быстро адаптировались – я с детства отлично видел в темноте. Но становиться жителем канализации только из-за этого мне не хотелось.
Итак, я пробирался по канализации в ту сторону, где судя по карте, должен был быть сток в реку. Так и есть. Недалеко от стока я обнаружил выход на поверхность. Он находился в лесу и располагался недалеко от места преступления.
Осмотр пня и поляны ничего не дал. Расторопная полиция уже уничтожила все следы. Пришлось лезть обратно.
Виктор уже ждал меня внизу. Он стоял, скрестив руки на груди. Усики у него, действительно, были как у Боярского.
– Привет, Маркус! – сказал Виктор, не меняя позы.
Я сразу узнал этого типчика. Да, надо было догадаться. Усы меня смутили. Я прищурился и проговорил:
– Ах, так вот какого Виктора я искал! Давно не виделись. Когда успел усы отрастить? Или это накладные?
Виктор настороженно смотрел на меня, всё также не меняя позы. Это было опасно. У него в рукаве вполне могли прятаться ножи. Сколько людей пало, обагренные его ножами – не сосчитать. Учитывая, что ножи были серебряные – вампиров тоже пало немало.
– Ты меня ищешь? – спросил Виктор.
– Да я не ищу. Нашел уже. Ты знаешь, каков мой статус? И что мое слово – Закон?
Виктор послушно кивнул и наконец-то сменил позу. Я расслабился и перешел к увещеваниям:
– Тебе крови из морга мало? Зачем ты на девушек нападал? И еще выбирал каждый раз моложе… – Я плюнул. – Какая пошлость!
– Это не я! – возразил Виктор.
– А кто?
– Я покажу. Пойдем.
Виктор поманил меня за собой внутрь канализации. Я последовал за ним. Становилось холоднее. Наконец, мы свернули в какой-то закоулок, и я обнаружил на стене кокон.
– Кто это? – спросил я, хотя уже догадался.
– Это Спящий, – голос Виктора дрогнул. – Если бы ты провел расследование, как полагается…
– А я и провел, как полагается, Виктор. Я сразу догадался, что убийца – вот это существо. Прости, что преследовал тебя. Но тебя легче найти, чем это древнее создание. А я был уверен, что ты приведешь меня к Спящему.
– Как ты догадался, что я тут замешан?
– Тайна следствия, – я ухмыльнулся. – А если серьезно: печатка с нашим символом. Ты подарил его Аннет, а та подарила его отцу. Я когда увидел феникса на печатке барона, сразу понял, что тут замешан вампир.
– А как ты догадался, что девушек убил Спящий, а не я?
– Выражение лиц убитых девушек, – пояснил я. – Все они были распяты на пне и умерли с выражением счастья на лице. Так умирают, когда тебя кусает вампир. У всех у них была одна – четвертая – группа крови. А я знаю, что такая редкая группа крови только у одного из нас – у Спящего.
– Да уж, – проговорил Виктор и кивнул на Спящего. – С ним что будем делать?
– Не знаю. Сначала нужно узнать, кто его пробудил и зачем.
Мы помолчали.
– Что делать дальше? – спросил Виктор.
– Сдаваться. Ты понимаешь, что я в сложном положении? Я работаю детективом, но берусь расследовать только те дела, которые связаны с вампирами. Так я могу или скрыть следы преступления, или уговорить вампира притвориться человеком и сдаться в руки людского правосудия. Что будет, если Инквизиция узнает о Спящем? Кстати, как ты его нашел?
– Мне пришло письмо… От Охотника.
– Он в городе?
– Не знаю. Он указал место, где скрывался Спящий…
– Интересно…
– Великий Влад! – Виктор схватился за голову. – Что будет, когда Спящий проснется?
– Ничего. У меня с собой есть мел. И четки. И подходящее заклинание я знаю. Помоги мне. Здесь есть вход в старую канализацию. Там никто не ходит – она считается заброшенной. Мы перенесем Спящего туда и заключим его в Круг. Он не сможет оттуда выйти без посторонней помощи.
8
Мы отлепили Спящего от стены и перенесли кокон на нижний этаж канализации. Для этого нам пришлось выломать решетку, что при нашей физической силе не составило особого труда. Затем мы расположили кокон с древним вампиром в куче мусора, чтобы его не было особо видно. Я очертил мелом двойной круг, чтобы Спящий оказался в центре, и произнес заклинание. Круг закрепился. Теперь никто, кроме вампира, не может освободить Спящего.
Я оборотился к Виктору и проговорил:
– Слушай, племяш, сделаем так. Я знаю, что ты пытался спасти девочек. Но людям нужна жертва. Не можем же мы им предъявить это… – Я махнул рукой в сторону кокона. – Виктор кивнул. – Ты выдашь себя за маньяка. Адвоката я тебе найду, из наших. – Виктор нервно сглотнул. – – Добьемся тебе пожизненного, а не смертной казни. Посидишь в тюрьме лет десять (ну что тебе стоит!), а потом, когда всё утрясется и история забудется, сбежишь. Я лично посодействую. Идет?
Виктор помолчал.
– У меня есть выбор? – наконец, сказал он.
Я покачал головой, и мы направились к выходу из канализации, вбив решетку обратно в бетон. Впереди меня ждала тяжелая неделя.